Вайб простой: живые люди, живые эмоции, живые практики.
Мы двигаемся, танцуем, стоим на гвоздях, материмся, рисуем, читаем Пелевина у океана, ходим к монахам медитировать, обсуждаем жизнь, смерть, отношения, гормоны, карму и всё, что болит.
Мы замедляемся, чтобы услышать себя, и смеёмся, чтобы не сойти с ума от собственной серьёзности.
Мои ретриты — это смесь дисциплины и абсолютной свободы.
Структура есть. Но в этой структуре полно пространства просто быть.
Мы двигаемся, танцуем, стоим на гвоздях, материмся, рисуем, читаем Пелевина у океана, ходим к монахам медитировать, обсуждаем жизнь, смерть, отношения, гормоны, карму и всё, что болит.
Мы замедляемся, чтобы услышать себя, и смеёмся, чтобы не сойти с ума от собственной серьёзности.
Мои ретриты — это смесь дисциплины и абсолютной свободы.
Структура есть. Но в этой структуре полно пространства просто быть.
Этой фразой жили половина философов и гениев, от Вед до Платона.
Потому что без самопознания жизнь превращается в автоматический режим.
Йога в переводе — единение.
И всё, что мы делаем на ретрите, направлено на то, чтобы вернуть это единение с собой, с телом, с душой, с богом внутри нас — без догм и фанатизма, а через прямой опыт.
Потому что без самопознания жизнь превращается в автоматический режим.
Йога в переводе — единение.
И всё, что мы делаем на ретрите, направлено на то, чтобы вернуть это единение с собой, с телом, с душой, с богом внутри нас — без догм и фанатизма, а через прямой опыт.
Это ретриты про любовь — не приторную “любовь к себе”, а ту, что одолевает все сердцу и душу, когда стоишь на краю скалы, смотришь в простирающуюся бесконечность перед собой и ощущаешь каждой клеточкой твоего бытия, что все будет хорошо. Когда принимаешь в себе и свет, и грязь, и хаос, и тишину.
Мы изучаем себя через тело, дыхание, мантры, движение, тишину, смех, слёзы, разговоры. Через людей вокруг. Через любые ситуации, которые поднимаются.
Каждый день становится уроком: «Кто я?» — в реакции, в покое, в танце, в бессилии, в радости.
Мы изучаем себя через тело, дыхание, мантры, движение, тишину, смех, слёзы, разговоры. Через людей вокруг. Через любые ситуации, которые поднимаются.
Каждый день становится уроком: «Кто я?» — в реакции, в покое, в танце, в бессилии, в радости.
Мои ретриты — это пространство, где люди наконец перестают изображать из себя кого-то. Здесь не нужны маски, роли, правильные ответы и надутые духовные щечки. Главное — честность, юмор и готовность посмотреть на себя без фильтров.
Основой практики остаются Кундалини и Хатха йога — как инструменты для настройки тела, ума и нервной системы. Но это не “йога по расписанию”, а исследование себя через движение, дыхание, тишину, смех и наблюдение.
Это ретриты о свободе самопроявления. О том, чтобы наконец перестать сравнивать, перестать контролировать, перестать притворяться. Здесь учимся принимать себя и других такими, какие мы есть, без глянца и попыток «быть лучше». Улучшение происходит само — когда перестаёшь насиловать себя ожиданиями.
Основой практики остаются Кундалини и Хатха йога — как инструменты для настройки тела, ума и нервной системы. Но это не “йога по расписанию”, а исследование себя через движение, дыхание, тишину, смех и наблюдение.
Это ретриты о свободе самопроявления. О том, чтобы наконец перестать сравнивать, перестать контролировать, перестать притворяться. Здесь учимся принимать себя и других такими, какие мы есть, без глянца и попыток «быть лучше». Улучшение происходит само — когда перестаёшь насиловать себя ожиданиями.
