Если пытаться дать этому ярлык, то мы где-то на территории джнана-йоги — пути самопознания.
Но честно?
Чем меньше ярлыков, тем лучше.
Все эти “кундалини”, “тантра”, “тантра практис”, “адвайта”, “буддизм”, “сат-санг”, “чакры”, “прана” — это просто инструменты.
Все эти слова — красивые коробочки.
В какой-то момент придётся открыть коробочку… и выбросить её.
Потому что финальная цель одна — познать себя.
И соединиться с тем Богом/Духом/Сознанием/Тишиной, которое всегда было внутри, под слоем страхов, правил, стыда, травм и чужих ожиданий.
Но честно?
Чем меньше ярлыков, тем лучше.
Все эти “кундалини”, “тантра”, “тантра практис”, “адвайта”, “буддизм”, “сат-санг”, “чакры”, “прана” — это просто инструменты.
Все эти слова — красивые коробочки.
В какой-то момент придётся открыть коробочку… и выбросить её.
Потому что финальная цель одна — познать себя.
И соединиться с тем Богом/Духом/Сознанием/Тишиной, которое всегда было внутри, под слоем страхов, правил, стыда, травм и чужих ожиданий.
Шутки — это тоже практика.
Мемы, мат, абсурд, юмор “ниже пояса” — всё это ломает стены приличий, которые держат людей в клетке.
Когда ты можешь смеяться над самым табуированным — ты уже наполовину свободен.
Юмор разбирает эго лучше, чем любые мантры, потому что он выбивает почву из-под серьезности, в которой мы тонем.
Анал — это просто метафора.
Смех над запретами, над страхами, над культурными установками — освобождает быстрее любой пранаямы.
Мемы, мат, абсурд, юмор “ниже пояса” — всё это ломает стены приличий, которые держат людей в клетке.
Когда ты можешь смеяться над самым табуированным — ты уже наполовину свободен.
Юмор разбирает эго лучше, чем любые мантры, потому что он выбивает почву из-под серьезности, в которой мы тонем.
Анал — это просто метафора.
Смех над запретами, над страхами, над культурными установками — освобождает быстрее любой пранаямы.
В моём йога-клубе, ретритах и частной практике нет догм.
Никому не нужно притворяться “духовным существом света”, изображать ангельскую чистоту и делать вид, что мы все безгрешные адепты высоких вибраций.
Мы живые.
У нас есть секс, ошибки, наркотики, желания, травмы, стыд, странные истории, сны, запретные мысли — всё то, что люди держали внутри годами, боясь хоть кому-то это сказать.
И когда человек наконец освобождается, проговаривает, вынимает этот груз на свет — начинается настоящая терапия.
Это и есть йога: принять себя полностью, а не вырезанную Instagram-версию.
Никому не нужно притворяться “духовным существом света”, изображать ангельскую чистоту и делать вид, что мы все безгрешные адепты высоких вибраций.
Мы живые.
У нас есть секс, ошибки, наркотики, желания, травмы, стыд, странные истории, сны, запретные мысли — всё то, что люди держали внутри годами, боясь хоть кому-то это сказать.
И когда человек наконец освобождается, проговаривает, вынимает этот груз на свет — начинается настоящая терапия.
Это и есть йога: принять себя полностью, а не вырезанную Instagram-версию.
Один из главных принципов моей жизни — “ссать и делать”.
Страх — не причина остановиться.
Страх — это топливо.
Я учу людей не ждать момента, когда станет спокойно, красиво и уверенно. Ничего такого не наступит.
Делать надо прямо сейчас — дрожа, сомневаясь, срываясь, злясь, плача, смеясь. Потому что любой путь начинается не с вдохновения, а с шага через внутреннюю дрожь.
Страх — не причина остановиться.
Страх — это топливо.
Я учу людей не ждать момента, когда станет спокойно, красиво и уверенно. Ничего такого не наступит.
Делать надо прямо сейчас — дрожа, сомневаясь, срываясь, злясь, плача, смеясь. Потому что любой путь начинается не с вдохновения, а с шага через внутреннюю дрожь.
Моя йога — это не про белые тюрбаны и идеальные позы под утреннее солнце.
Иногда я практикую утром, иногда среди ночи, а иногда моя единственная “духовная практика” — не послать водителя, который меня подрезал.
Потому что йога — это не месиво на коврике.
Коврик — это 1%.
Остальное — вся остальная жизнь.
Я пришла к Кундалини через Samadhi Yoga Ashram, через линию учителей, которая передаётся уже больше тысячи лет. Там я получила структурный базис — дыхание, банхи, философию, дисциплину. Но мой путь никогда не был про догму.
Мои уроки — это смесь Кундалини и Хатха-йоги, тантры, элементов буддизма, практик осознанности и абсолютной свободы.
Я использую то, что работает в реальной жизни, а не то, что красиво смотрится в Инстаграме.
Иногда я практикую утром, иногда среди ночи, а иногда моя единственная “духовная практика” — не послать водителя, который меня подрезал.
Потому что йога — это не месиво на коврике.
Коврик — это 1%.
Остальное — вся остальная жизнь.
Я пришла к Кундалини через Samadhi Yoga Ashram, через линию учителей, которая передаётся уже больше тысячи лет. Там я получила структурный базис — дыхание, банхи, философию, дисциплину. Но мой путь никогда не был про догму.
Мои уроки — это смесь Кундалини и Хатха-йоги, тантры, элементов буддизма, практик осознанности и абсолютной свободы.
Я использую то, что работает в реальной жизни, а не то, что красиво смотрится в Инстаграме.
